hands of prayer

О критике в интернете

Недавно случился оживленный спор по поводу одной рецензии проповеди, выложенной в интернете. Поскольку не все комментировавшие верно поняли мою точку зрения, я чувствую себя должным представить более подробные разъяснения.

Сделать это именно сейчас тем более уместно, поскольку, во-первых, упомянутый выше постинг еще свеж в памяти, а во-вторых, дискуссия в ЖЖ Павла Бегичева пришла к положительному завершению. Дискутировавшие стороны (то есть, главным образом, мы с Пашей :-)) поняли друг друга, сделали правильные шаги и сняли всяческие претензии. В числе всего прочего, Паша написал пост разъяснений, в котором упоминает об извинениях, принесенных Николаю за резкий тон и сарказм.

О спорном постинге

Итак, теперь можно остановиться, перевести дух и еще раз заглянуть в свое сердце, чтобы найти ответ на вопрос: что делало тот постинг таким вызывающим в моих глазах? Чтобы ответить на него, я постараюсь изолировать несколько аспектов. Как изменилось бы мое мнение, если бы какие-то аспекты этого постинга были иными? Чтобы не обострять обсуждения, я отвлекусь от имен и буду говорить в общих терминах.

1) Если бы критикуемый сам попросил написать рецензию на его проповедь, а рецензия получилась такой разгромной и местами даже насмешливой. Тогда критикуемый, скорее всего, никогда не согласился бы на повторную рецензию. И хотя моральная правота критикующего вызывала бы сомнения, тут уж, как говорится, критикуемый сам виноват. Что называется, напросился.

2) Если бы критик заранее уведомил критикуемого о своем намерении написать рецензию. Если это – единственное изменение, то оно не повлияло бы на мое восприятие данного постинга. Если взять крайний случай – преступление, то всем понятно, что уведомление об избиении не изменяет моральной оценки самого избиения. Так и здесь: уведомление о критике не скрашивает уничижительного характера критики.

3) Если бы критика была написана без спроса, но в уважительном, сдержанном тоне, без насмешек и сарказма. Это существенным образом изменило бы мое отношение к постингу. Хотя я не считаю подобный вариант – лезть вперед с критикой того, что во многом зависит от индивидуальных способностей проповедника, – хотя я не считаю такой вариант идеальным, тем не менее, уважительная критика не вызвала бы столь сильного ощущения несправедливости и неэтичности всего мероприятия.

4) Если бы критикуемый проповедовал пагубную ересь, влияющую на спасение душ. Например, если бы он говорил, что в Библии есть ошибки, отрицал божественность Христа, не верил в Троицу, не признавал оправдания только верой, независимо от дел, отрицал необходимость освящения и послушания Божьим заповедям – в таком случае не требовалось бы спрашивать разрешения на критику, поскольку дело касается библейских принципов. Библейские принципы побуждают нас предупреждать верующих об опасностях пагубных лжеучений, даже если лжеучителю это не нравится. Но и в этом случае, на мой взгляд, критика должна быть тактичной и без сарказма. Ведь именно в контексте изобличения лжеучителей Писание говорит: «…рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины…» (2 Тим. 2:24-25). Поскольку сарказм всегда выглядит гордо и никогда не выглядит смиренно, саркастическая критика лжеучителей противоречит библейскому требованию «с кротостью наставлять противников».

5) Если бы критикуемый иначе отреагировал на критику. Реакция критикуемого – будь то положительная или отрицательная, гордая или смиренная, – на мой взгляд, никак не меняет нравственной оценки самой критики. Есть немало христиан, которые «…расхищение имения [своего] приняли с радостью, зная, что есть у [них] на небесах имущество лучшее и непреходящее» (Евр. 10:34). Однако их положительная реакция не отменяет греховности грабежа. Так и здесь, положительная реакция смиренного человека не отменяет отрицательной нравственной оценки унижения чьего-либо достоинства.

6) Если бы критиковали другого человека. Если бы в такой форме и по такому поводу критиковали незнакомого мне человека, то я бы по-прежнему посчитал такую критику неправильной. Однако, скорее всего, я бы не чувствовал столь сильной эмоциональной вовлеченности в эту ситуацию. Возможно, я выразил бы свое несогласие в кратком комментарии и отстал бы от спора. Не знаю. Но поскольку мне приходилось встречать критикуемого пастора в реале и много слышать о добрых плодах его служения, такая неуважительная форма критики чрезвычайно сильно диссонировала со всей имеющейся у меня информацией.

В общем, если подвести итог, то этот постинг показался мне вызывающим из-за сочетания нескольких факторов, которые были разобраны выше.

Об использовании сарказма

Кто-то мог бы сказать, что сарказм – это литературный прием. Так почему нельзя им пользоваться, когда мы оцениваем проповедь? Или когда спорим с каким-то человеком в интернете?

Я не отрицаю, что сарказм действительно может быть весьма эффективным литературным приемом. Он показывает резкий контраст между тем, что должно быть, и тем, что есть. Он привлекает внимание своей остротой и злободневностью. Он задевает за живое и никого не оставляет равнодушным.

Однако, как и любое другое сильнодействующее средство, сарказм нужно применять с большой осторожностью. Если провести аналогию с медикаментами, то на бутыли с сарказмом должно быть написано: «Осторожно: яд!» Выдавать это средство нужно строго дозировано и использовать только по назначению. Хранить же его следует по списку «А»: в сейфе за семью печатями.

Сарказм подобен ножу. Мы все понимаем, что нож может быть полезным инструментом, а может – орудием преступления. Так и сарказм. Подобно тому как нож можно применять к вещам, но нельзя – к людям, сарказм тоже можно применять к безличным ситуациям, но нельзя обращать против конкретных личностей. Можно саркастически описывать какой-нибудь гипотетический персонаж, но ни в коем случае нельзя саркастически отзываться о собеседнике.

Опасности сарказма многочисленны. Во-первых, подумайте о том, что у человека, против которого вы обращаете свой сарказм, могут быть дети. А что, если они прочитают, что их папа во время проповеди издает «звуки природы, не несущие смысловой нагрузки»? Или что из него изливается «импровизированный поток сознания»? Или что их папу назвали «мешком псевдокрасноречия»? Или что от его выступления кто-то «зеленеет от раздражения», считая отсутствие некоторых объяснений «наглостью несусветной»? Не думаю, что кто-то из нас хотел бы, чтобы наши собственные дети читали подобные вещи о нас самих.

Во-вторых, подумайте о том, что у этого человека есть паства – люди, которые должны в нем видеть некий духовный авторитет, следовать за ним, принимать истину, которую от него слышат. Зачастую следование за пасторским водительством является залогом эффективной духовной жизни (ср. 1 Пет. 5:5; Евр. 13:17). Как они должны будут относиться к своему пастору, когда над ним публично насмеялись? И как они должны будут относиться к своей церковной жизни, если ну нет у них другого пастора, которого в их глазах не опустили бы?

В-третьих, как выше уже упоминалось, сарказм никогда не выглядит смиренным. Если же сарказм применяется к другому человеку, то это и вовсе выглядит гордо.

О праве на публичную критику проповедей

Хотя проповедь является публичным выступлением, это не значит, что слушатели должны относиться к ней так же, как зрители относятся к премьере нового фильма. Посмотрев новый фильм, люди обычно критически обсуждают режиссерскую работу, талант актеров, замысел сценариста, спецэффекты и т.п. В газетах выходят рецензии, на телевидении выступают специалисты-критики. И это нормально. Но если такое же отношение будет применяться к проповеди, то это станет бедой для отдельных верующих и для целых церквей. «В чем же разница?» – спросите вы.

Разница в целях проповеди и в способе ее воздействия. Если цель фильма – доставить эстетическое наслаждение и обеспечить приятный досуг, то цель проповеди – помочь людям прикоснуться к Божьему Слову. Поэтому критический настрой зрителей по отношению к фильму – нормальное и даже ожидаемое явление, тогда как критический настрой слушателей по отношению к проповеди может обернуться серьезными духовными проблемами. Проповедь не преследует целью доставить эстетическое наслаждение, поэтому оценивать ее главным образом с точки зрения риторики – глубоко ошибочно. Проповедь не преследует целью зарядить аудиторию позитивной энергией, поэтому оценивать ее главным образом с точки зрения эффектной подачи – тоже неправильно.

При этом я не хочу сказать, что проповедник не должен стремиться к лучшей подаче или более гладкому и запоминающемуся строению проповеди. Это, несомненно, помогает слушателям следить за мыслью и запоминать основные истины. Но не это главное! Главное, что есть в проповеди, – это сами божественные истины, то есть объяснение Божьего Слова. Да, для проповедника желательно становиться более хорошим гомилетом. Однако гораздо важнее – хорошим экзегетом и богословом. Поэтому гомилетика – вспомогательная, но отнюдь не главная дисциплина.

Эффективная проповедь действует, главным образом, на ином уровне. Она действует не на уровне запоминающихся историй и логично выстроенных доводов, а на уровне незримого служения Святого Духа. Слово Божье названо «мечом Духа» (Еф. 6:17; пер. Кассиана), потому что только в руках Духа Святого оно становится мощным оружием, побеждающим дьявола. Дух Святой берет истины Писания и прилагает их к сердцам слушателей, возрождая их к жизни и производя в них духовные перемены.

Поскольку главное в проповеди – не гомилетика, а действие Духа Святого через Божью истину, апостол Павел в некоторых случаях (вероятно, не во всех) был готов полностью отказаться от гомилетики. Он говорил:
    И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, 2 ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого, 3 и был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. 4 И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, 5 чтобы вера ваша [утверждалась] не на мудрости человеческой, но на силе Божией (1 Кор. 2:1-5).
Сказав это, вернемся к нашему вопросу. Насколько уместно создавать критический настрой по отношению к проповеди? Если мы знаем, что главное в проповеди – не риторическое искусство, а сообщение Божьей истины, не гладко выстроенная аргументация, а действие Святого Духа, то критический настрой по отношению даже к слабой в риторическом отношении проповеди неуместен. Если в проповеди присутствовало объяснение Божьего Слова и напоминание о Божьей истине, то это уже нужно принимать в смирении и с благодарностью. Научить людей критиканскому отношению к проповедям – значит обречь их на духовные болезни. Они будут вечно недовольными «Бабами Ягами», в какой бы церкви ни оказались.

Что касается публичной критики проповеди, то здесь добавляется еще один аспект. Что дает тому или иному человеку власть устраивать публичную порку другим проповедникам? На этот вопрос я не нахожу ответа. Я не вижу ничего, что давало бы кому-либо такую власть. Кто-то скажет: «Опыт». А кто сказал, что опыт критика лучше или больше опыта критикуемого служителя? И как это измерить? Любопытно, что от самых опытных проповедников с мировым именем – Пайпера, Мак-Артура, Вошера – я никогда не слышал, чтобы они устраивали другим проповедникам публичную порку за неумелую гомилетику. На специальных занятиях для студентов, которые учатся проповедовать, – это другое дело. Но не на широкую церковную аудиторию. Да и на занятиях по гомилетике они говорят без сарказма, с братской любовью.

Значит ли это, что проповедникам совсем нельзя указывать на ошибки? Конечно, не значит. Пасторы и проповедники – такие же люди, могущие ошибаться. И многие из них будут благодарны за исправления, которые помогут им более эффективно выполнять служение. Однако об ошибках нужно говорить проповеднику наедине, чтобы не опускать его авторитета в глазах других людей. О них не нужно кричать с колокольни! Да и желательно спросить, готов ли проповедник сейчас выслушать критику. Сам вопрос будет воспринят как проявление чуткости и дружелюбия :-)

А что вы по этому поводу думаете? Только, пожалуйста, без сарказма :-)


Comments have been disabled for this post.