hands of prayer

Непогрешимость Библии и докетизм

Очередной выпуск альманаха "Кафедра" уже в типографии. Напомню, что он посвящен учению о безошибочности Писания. Хочу поделиться еще одним отрывочком из вводной статьи, "О безошибочности Писания: российский контекст". Кстати, приятная новость: соавтор этой статьи, Евгений Егоров, выразил согласие присоединиться к нашему блогу. Ура-а! :-) Но вернемся к обсуждению богословских проблем русскоязычного протестантизма. Интересную, хотя и не новую проблему представил нашему вниманию Алесь Дубровский.

Еще один автор, Алесь Дубровский из Беларуси, написал статью, в которой сравнивает учение о непогрешимости Библии с ересью докетизма. Название этой ереси происходит от греческого слова δοκέω (dokeō), «казаться». Докетисты утверждали, что Христос был на сто процентов Богом, а человеком лишь казался. Это учение было осуждено и отвергнуто ранней Церковью. По представлению Дубровского, те люди, которые настаивают на отсутствии в оригинальном тексте Библии ошибок, являются неодокетистами, так как признают за Библией лишь божественное авторство и не признают человеческого. Иными словами, если в Библии нет ошибок, то она является полностью божественным словом, а человеческим только кажется. Однако подобный взгляд на данную тему ошибочен и может быть подвергнут критике в трех аспектах.

Almanac Cover

Во-первых, на самом деле ответственные и грамотные в богословском отношении сторонники учения о безошибочности никогда не давали повода думать, что они отрицают реальное человеческое авторство в написании Библии. Это видно уже из «Чикагского заявления о безошибочности Писания», принятого в 1978 г. и подписанного более чем тремястами евангельскими лидерами. В разделе «Статьи утверждения и отрицания» восьмая статья гласит:
    Мы утверждаем, что Бог в Своем богодухновенном действии использовал личностные особенности и литературный стиль авторов, которых Он избрал и которых подготовил к этому труду. Мы отрицаем, что, побуждая этих авторов употреблять избранные Им слова, Бог игнорировал их личность.
Хотя механизм богодухновенного действия остается для нас тайной, сторонники безошибочной Библии верят в то, что Бог способен доносить Свое послание адекватно Своим намерениям. Божьи коммуникативные способности обеспечивают, что как Его слово, сказанное пророку, так и Его слово, записанное через оного, достаточно точно передает то, что Бог задумал сказать. Как поясняет «Чикагское заявление»:
    Богословская реальность богодухновенности при написании библейских документов соответствует богодухновенности устных пророчеств: хотя в написанных словах отражалась индивидуальность земных авторов, их слова соответствовали божественному замыслу.
Во-вторых, аргумент Дубровского предполагает, что для того чтобы признавать за Писанием реальное человеческое авторство («человеческую природу»), обязательно нужно утверждать возможность присутствия в нем неточностей и ошибок и даже фактическое их наличие. В конце концов, разве не говорили старики римляне: «Errare humanum est»? Однако, хотя наблюдение Сенеки-старшего, которому принадлежит это крылатое выражение, чаще всего оказывается справедливым, его нельзя возводить в абсолют. Если только принять, что человеческая природа не может не ошибаться, то из этого непременно последуют несколько неприемлемых для христианского богословия выводов. Это будет означать, прежде всего, что Иисус Христос, принявший человеческую природу, обязательно должен был в чем-то ошибаться. А если Он, будучи человеком, не мог не ошибаться, то нам остается только гадать, где именно в Его словах, в Его учении, в Его проповедях и назидательных притчах, в Его свидетельстве о прошлом и предсказаниях о будущем закралась ошибка. Если Христос не может не ошибаться, то все христианство стоит на весьма зыбком основании.

Далее, если человеческая природа обязательно должна содержать ошибку, то это бросает тень на творческие способности Бога и заставляет нас пересмотреть образ Божий в человеке. Действительно ли человек был сотворен обреченным на заблуждение? Действительно ли даже на небесах – где у нас, несомненно, останется самая настоящая человеческая природа – мы будем оставлены в ошибках и заблуждениях? Апостол Павел сравнивает ограниченное знание человека с будущим совершенным знанием (1 Кор. 13:9-10). Нужно ли нам читать его слова примерно так: сейчас мы знаем отчасти, а когда настанет совершенное, то мы все равно будем обречены на заблуждения?

При этом, заметьте, авторы данной статьи прекрасно понимают разницу между потенциальностью и актуальностью, то есть между возможностью ошибки и действительной ошибкой. Кто-то мог бы сказать, что рассуждения Дубровского предполагают лишь то, что человеческая природа может ошибаться, а с этим тезисом трудно поспорить. Допустим. Однако если вслед за этим ничего не говорится о действительных ошибках, то аргумент против безошибочности Писания испаряется, как туман в летнее утро. Ведь тогда можно сказать, что земные авторы Писания могли ошибиться, но, слава Богу, не ошиблись! При таком раскладе представление о непогрешимости Писания оставалось бы весьма вероятной логической опцией. Аргумент против безошибочности будет работать лишь в том случае, если человеческая природа не просто допускает возможность, а обязательно требует наличия ошибок. Однако эта предпосылка, как мы уже увидели, весьма проблематична и приводит к неприемлемым для христианского богословия следствиям.

Наконец, третий аспект, в котором точка зрения Дубровского может быть подвергнута критике, следующий. Предъявляя сторонникам непогрешимости Писания обвинение в неодокетизме, Дубровский сам может быть вызван на суд церковной общественности по обвинению в неонесторианстве. Напомним читателям, что несторианством называют приписываемое патриарху Несторию еретическое представление о разделении во Христе двух природ – божественной и человеческой, – в результате чего получалось, что во Христе якобы присутствовали две личности. Как это связано с представлениями Дубровского о природе Библии? Если настаивать на том, что человеческая природа обязательно характеризуется присутствием ошибок, а божественная природа – их отсутствием, то наличие ошибок лишь в некоторых, а не во всех местах Писания может свидетельствовать о разделении двух природ Библии: здесь божественная истина, а здесь человеческое заблуждение. Такое представление можно назвать неонесторианством.

Ортодоксальная халкидонская христология утверждает, что божественная и человеческая природы во Христе соединены «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно». Если перенести ту же логику на качества Писания, то в нем тоже божественное и человеческое начало (божественная и человеческая «природы») должны быть соединены неслитно, неизменно, нераздельно и неразлучно. Рассмотрим эти характеристики в том ракурсе, в котором они могут быть применены к Писанию.

Неслитно (греч. ἀσυγχύτως, asunchutōs) – это значит, что божественное и человеческое авторство не образуют между собой какого-то промежуточного сплава, в котором и то, и другое присутствовало бы 50/50. Писание – это не амальгама божественных и человеческих идей, не нечто среднее между божественным откровением и человеческим творчеством. И божественное, и человеческое авторство в Писании должны присутствовать на сто процентов.

Неизменно (греч. ἀτρέπτως, atreptōs) – значит, что божественное начало в Писании не изменяет человеческого, а человеческое не изменяет божественного. Иными словами, наличие божественного авторства не устраняет индивидуальных стилистических особенностей пророков и апостолов, через которых было преподано Божье Слово. А наличие человеческого авторства, в свою очередь, не изменяет святости, авторитета и безошибочности божественного слова.

Нераздельно (греч. ἀδιαιρέτως, adiairetōs) – значит, что тексты Писания нельзя «распределить» на божественное и человеческое. Божественное и человеческое начало нельзя различить между собой, мол, этот элемент в Писании – от Бога, а этот привнесен от земного автора. Как только кто-то начинает настаивать, что какой-то стих, предложение или идея в Писании пришли не от Бога, а от Исаии, Авдия, Иакова или Павла, он разделяет божественное и человеческое. Или если кто-то говорит, к примеру, что якобы ошибочное описание исторического события пришло от человека, а безошибочная духовная идея – от Бога, он вносит в двойственную природу Писания разделение и, следовательно, отклоняется от халкидонского образа богословствования.

Наконец, последняя характеристика соединения двух природ – неразлучно (греч. ἀχωρίστως, achōristōs) – означает, что божественное и человеческое начало в Писании нельзя удалить одно от другого. То есть, божественное откровение Писания никогда не будет существовать в отрыве от человеческих слов земных авторов. И наоборот, обычный земной язык библейских книг никогда не будет оторван от божественного авторства. Одно нельзя удалить от другого. Что сказал Бог, то написали пророки, и что написали пророки, то сказал Бог. Божественное и человеческое авторство каждого предложения, каждой фразы, каждого слова в оригинальных манускриптах Писания неразлучны.

На основании приведенных выше рассуждений мы готовы признать, что халкидонская христология дает хорошую парадигму для рассуждений не только о двойственной природе Христа, но и о двойственной природе Писания. Как во Христе по воплощении сочетаются божественная и человеческая природы, так и в Писании соединены божественная и человеческая природы. При этом, как у Христа божественная природа соединяется с безгрешной человеческой природой, так что воплощенный богочеловек Христос был полностью безгрешен, так и в Писании божественное откровение воплощено в безошибочно подобранных человеческих словах, так что конечный продукт непогрешим. Консервативные евангельские библеисты и богословы верят, что Бог – достаточно искусный оратор и в достаточной мере контролирует все события, чтобы сообщить через Своих пророков совершенное и неповрежденное Слово, не содержащее фактических ошибок.

Comments have been disabled for this post.